Введем теперь понятие дейксиса, к которому мы будем часто обращаться в ходе рассмотрения грамматических категорий. Любое высказывание на естественном языке произносится в конкретном месте и в конкретный момент времени: оно связано с определенной пространственно-временно& .#769 .й ситуацией. Оно произносится конкретным лицом (говорящим) и адресовано обычно какому-либо другому конкретному лицу (слушающему) . будем считать, что говорящий и слушающий в типичном случае отличны друг от друга (бывают, конечно, случаи присутствия более чем одного слушающего) и что, кроме того, в типичном случае они находятся в одной и той же пространственно-временной ситуации. (Заметим, что часто встречаются высказывания, которые связаны с ситуациями «нетипичными» с этих точек зрения: с одной стороны, человек может разговаривать «сам с собой» . с другой стороны, когда человек говорит по телефону, то слушающий не находится с ним в одной и той же пространственно-временной ситуации.) Мы будем, далее, считать, что типичное высказывание включает соотнесенность с некоторым объектом или лицом (которое может как совпадать, так и отличаться от говорящего и слушающего . ср. Have you finished yet? Ты уже кончил?: Has he finished yet? Он уже кончил? и т. п.) . объект или лицо, соотнесенность с которым содержится в высказывании, мы будем называть в нашем изложении «субъектом дискурса» [53]. Высказывание, следовательно, содержит столько «субъектов дискурса», сколько в нем лексических единиц, соотносящихся с объектами и лицами.
Понятие дейксиса (этот научный термин грамматической теории является просто греческим словом, означающим «указание») вводится для описания «ориентационных» свойств языка, связанных с местом и временем произнесения высказывания. Так называемые «личные местоимения» (I я, you ты, вы, he он и т. д.) составляют только один класс элементов языка, значение которых должно определяться со ссылкой на «дейктические координаты» типичной ситуации высказывания. Другим примером элементов, которые включают компонент дейксиса, могут служить такие обстоятельства места и времени, как here здесь и there там («вблизи говорящего»: «не вблизи говорящего»), now сейчас и then тогда («в момент речи»: «не в момент речи»). Это лишь самые очевидные примеры того, как грамматическая структура языка может отражать пространственно-временные координаты типичной ситуации высказывания.
Типичная ситуация высказывания эгоцентрична: по мере того как роль говорящего в речи переходит от одного участника к другому, переключается и «центр» дейктической системы (I я используется каждым говорящим для указания на себя самого, a you ты, вы — для указания на слушающего). Говорящий всегда как бы находится в центре ситуации высказывания. Следует также отметить, что участники ситуации высказывания выступают не только в ролях говорящего и слушающего (мы будем называть их ролями). Они могут также находиться в определенном, релевантном с точки зрения языка, отношении статуса относительно друг друга (родители: дети, хозяин: слуга, учитель: ученик и т. д.). Отношения статуса взаимодействуют с ролями участников ситуации (говорящего и слушающего), а в некоторых языках и преобладают над ними.
ЛИЦО
Ясно, что категория лица определяется через понятие ролей участников ситуации: «первое» лицо используется говорящим для указания на себя как на субъект дискурса . «второе» лицо используется для указания на слушающего . «третье» лицо употребляется для указания на лица и предметы, отличные от говорящего и слушающего. Все это довольно очевидно. Однако в традиционной трактовке категории лица есть несколько моментов, требующих особого разъяснения.
«Третье» лицо следует отличать от «первого» и «второго» по ряду особенностей. В то время как говорящий и слушающий наличествуют в составе любой ситуации, другие упоминаемые лица и предметы не только могут отсутствовать в самой ситуации высказывания, но оставаться вообще неидентифицированными. Это означает, что категория третьего лица может соединяться с такими другими категориями, как «определенный» или «неопределенный» и «ближний» или «дальний» (при этом категория «близости» определяется, как мы увидим, через ссылку на участников ситуации). Английские местоимения he он, she она и it он, она, оно (неодуш.) относятся к группе определенных в противоположность местоимениям someone кто-то, кто-либо, кто-нибудь, somebody кто-то, кто-либо, кто-нибудь и something что-то, что-либо, что-нибудь, которые относятся к группе неопределенных.
В турецком языке категория определенности обязательно выражается (с помощью суффикса) в местоимениях первого и второго лица, точно так же как она выражается (факультативно) у существительных: ср. ben-i меня, sen-i тебя, kitab-i книга (определенная) vers. kitab книга (неопределенная). Но английские местоимения первого и второго лица являются не менее определенными, чем соответствующие местоимения в турецком языке. С грамматической точки зрения независимо от их фонологической реализации местоимения первого и второго лица с необходимостью являются «определенными» (+ опр), тогда как местоимения третьего лица могут быть либо «определенными», либо «неопределенными» (±опр), если, конечно, в рассматриваемом языке актуализуется соответствующее разграничение. Более того, местоимения первого и второго лица всегда относятся к человеку. (В баснях и сказках с помощью языковых средств часто «персонифицируются» животные и вещи, и когда они начинают говорить о себе на языке с выраженной родовой системой, происходит, видимо, автоматическое переключение на категориальный признак «человеческий».) Местоимения третьего лица могут относиться к людям, животным и неодушевленным предметам. Это не означает, конечно, что указанные разграничения синтаксически релевантны в третьем лице для всех языков . это просто значит, что если такие разграничения проводятся в языке, то в соединении с первым и вторым лицом они будут нейтрализоваться. Наконец, представляется разумным говорить, что в то время как первое и второе лицо являются положительными членами категории лица, третье лицо является, по существу, отрицательным понятием . в противоположность первому и второму лицу оно не обязательно соотносится с участниками ситуации высказывания. Во многих языках отсутствуют внешние показатели того, что традиционно называется третьим лицом . в соответствующих случаях наблюдается просто отсутствие формальных показателей первого и второго лица.
Традиционная терминология довольно искаженно отражает соединение категорий лица и числа. Ясно, например, что we мы («1-е лицо множественного числа») обычно относится к I я («1-е лицо единственного числа») не совсем так, как boys мальчики, cows коровы и т. д. относятся к boy мальчик, cow корова и т. д. Местоимение we мы следует понимать как «я плюс одно или более других лиц» . и эти другие могут включать или не включать слушающего. Иными словами, we мы не есть множественное число от I, скорее, оно включает соотнесенность с I и выражает множественность. В зависимости от того, включает или не включает местоимение «первого лица множественного числа» соотнесенность со слушающим, принято различать «инклюзивное» и «эксклюзивное» употребление этого местоимения. Хотя это разграничение, вообще говоря, не релевантно для английского языка, существует много языков, в которых разграничение между «инклюзивным» и «эксклюзивным» употреблением «первого лица множественного числа» систематически проводится в предложениях всех типов и реализуется как разграничение между двумя фонологически не связанными местоимениями. Можно было бы также провести разграничение между «инклюзивным» и «эксклюзивным» употреблением «второго лица множественного числа» (в несколько ином смысле терминов «инклюзивный» vs. «эксклюзивный»). Английское местоимение you ты, вы может, конечно, выражать единственное или множественное число (ср. wash yourself умойся и wash yourselves умойтесь). Будучи употреблено как форма множественного числа, оно может быть либо «эксклюзивным» (относиться только к присутствующим слушателям — ив этом случае оно представляет собой форму множественного числа от местоимения единственного числа you в том же самом смысле, что и cows коровы является формой множественного числа от cow корова), либо «инклюзивным» (относиться одновременно к слушающему или слушающим в совокупности с другим лицом или лицами). Следовательно, можно с полным основанием считать, что «первое лицо» (ego) и «второе лицо» (tu) обладают разным статусом в рамках категории лица: первичным является разграничение между «первым лицом» (+ego плюс эго) и «не-первым лицом» (—ego минус эго), а разграничение между «вторым лицом» и «третьим лицом» вторично. Если это так, то наиболее правильный синтаксический анализ традиционно выделяемых личных местоимений единственного числа в английском языке в терминах их компонентных дейктических признаков должен был бы выглядеть так: I = [+ego] . you (единственного числа) = [—ego, +tu] . he он, she она, it он, она, оно = [—ego, —tu]. (Не, she и it различаются, далее, с помощью недейктических признаков рода. Эти признаки рода в английском языке нейтрализуются, когда признак лица объединяется с признаком множественности, то есть they они является формой, нейтральной по отношению к роду. Этот вид нейтрализации весьма распространен: его мы находим, например, в русском и немецком языках. В противоположность этому, другие языки, включая французский и итальянский, сохраняют различия по роду и в личных местоимениях множественного числа. Во французском языке, например, местоимениям il он и elle она соответствуют во множественном числе ils они (мужского рода) и elles они (женского рода). Зато здесь действуют нейтрализации другого рода. Elles является местоимением женского рода в том смысле, что все лица или предметы, к которым оно относится, принадлежат к женскому роду . ils является местоимением мужского рода в том смысле, что по крайней мере одно из лиц или предметов, к которым оно относится, принадлежит мужскому роду. Другими словами, мужской род является доминирующим членом родовой системы, подобно тому как первое лицо является доминирующим членом категории лица.)
