X-PDF

ГЛАВА 2. КУЛЬТУРА И ТВОРЧЕСТВО

Поделиться статьей

Продумывание идеи культуры, выявление содержащихся в ней смыслов с неизбежностью приводит к идее творчества. Идея творчества в общем-то гораз­до древнее идеи культуры. Тысячелетиями творчество осмыслялось человеком таким образом, что оно ничего общего не имело с тем, что впоследствии станет мыслью о культуре. Дело здесь в том, что идея культуры неотрывна от человека. Она возникает по-настоящему только тогда, когда человек начинает мыслить все существующее через призму собственных преобразовательных усилий по отно­шению к природе. Идея же творчества, начиная с первобытной эпохи и вплоть до Возрождения, соотносилась исключительно со сверхчеловеческими существами, с богами (Богом). Человек, выступавший с творческими претензиями, тем самым брал на себя функции божества. Маг мог выступать как существо, господствую­щее над природными стихиями, подчиняющее их в собственных целях. Но имен­но поэтому он нарушал меру человеческого, его деятельность не была законной, маг стремился войти в сферу сверхчеловеческой реальности, он был соперником богов, если можно так выразиться — богом-самозванцем. Когда в новоевропейс­кую (ренессансную и послеренессансную) эпоху идея творчества соединяется с человеком, когда он начинает воспринимать себя творцом, только тогда и возни­кает в своей основе идея культуры. В первоначальном смысле.идея культуры — это идея человекобожия, человеческого самообожествления. И совсем не слу­чайно, что в эпоху Возрождения ей неразрывно сопутствует представление о бо­жественном достоинстве человека. Прежде чем вытеснить, сделать неактуаль­ными всякие представления о Боге, человек помыслил себя если и не прямо Бо­гом, то в Его роли.

Утверждение о том, что идея творчества очень древняя, следует понимать в ограниченном смысле. Это так и не совсем так. Если все свести к самой общей и простой схеме, то тысячелетиями в сознании и подсознании человека господ­ствовали два типа представлений о творчестве. Оба они равно неадекватны, од­новременно и раскрывают нечто существенное в творческом акте и в не меньшей степени затемняют его.

Первое из них, так или иначе, отождествляет творчество с порождающим началом. Во-первых, сотворить — значит родить. Роды лежат в основе всего су­щего. Рожают не только матери своих детей, животные — детенышей. Весь мир есть огромное космическое тело и все в нем возникающее, так или иначе, рожде­но материнским началом. Во-вторых, творчество мыслилось как зачатие. Вроде бы различие здесь не существенно, нам представляется естественным: чтобы родить, нужно предварительно зачать. Но архаическое первобытное сознание не отождествляло напрямую зачатие и роды. Не только рождение, но и зарождение всецело относилось к материнскому началу, перенесение акцента на зачатие выд­вигало на первый план мужское начало, связанное с активностью, а не с чистой спонтанностью.

Особо нужно отметить, что во многих мифологиях тема творчества связана с образом смерти, распада, расчленения некоторой первоначальной целостности бытия. Скажем, для германцев, индийцев, египтян и т.д. мир-космос творится в процессе убийства и разделения на части предшествовавшего миру первосуще-ства.

Все перечисленные модификации идеи творчества объединяет главное: они носят натуралистический характер, творчество в них является естественно-при­родным процессом.

Второй тип представления о творчестве исходит из уподобления творче­ства производящей активности человека, хотя его субъектами и являются боже­ства. Очень распространена аналогия с ремесленным производством: акт твор­чества предполагает разум, замысел, искусность. Это уже сверхприродный про­цесс. Человек уподобляет творчество не тому, что ниже его, а тому, что вровень ему как человеку. Может показаться, что представление о творчестве как произ­водящей активности более адекватно, чем другие. Ведь в нем выражен момент разумности, последовательности действий, целеполагания. Существеннее, од­нако, то, что оба типа представлений о творчестве объединяет главное. И в од­ном и в другом случае новое (а творчество всегда несет в себе новизну и уникаль­ность) как бы заранее присутствует. Или нечто эмбриональное выявляет себя во всей полноте — первый тип представлений, или продукт творчества сводится к комбинаторике заранее существующего (замысел в голове творца, его умение, материал преобразовательной активности) — второй тип представлений.

Как видим, изначальные мифологические образы творчества самого суще­ственного в нем и не схватывают. Они не отвечают на главные вопросы: откуда берется сотворенное, в чем состоит создание ранее не бывшего, как происходит процесс перехода от небытия к существованию? Не найден ответ на эти вопросы и за пределами мифологических представлений — ни философией, ни научным знанием. Культурология не является здесь исключением.

И дело не в несовершенстве философского или научного знания. Нужно отдавать себе отчет в том, что тема и образ творчества, будучи исконно связан­ными с миром божественным, тем самым мыслились и представлялись как нечто сверхъ-естественное. В любой религии Бог или боги непостижимы в силу того, что между божественной и человеческой реальностью существует пропасть. Со­ответственно непостижимо и творчество как атрибут божества. Ведь творчество и творение — это обращенность Бога к миру, имеющая своим результатом возник­новение наряду со свёрхъестёствённо-бЬжественной реальностью и реальности естественно-природной. Результат возникновения человеку дан, концы процесса у него перед глазами и в руках, а вот начала, истоки теряются в недостижимой высоте божественного мира. Достигнуть их человек может только став Богом. Если же у человека нет претензий на самообожествление, для него всегда будет со­храняться представление о непостижимости творчества. Таково оно, в частности, в христианстве.

Христианский взгляд на творчество — это понимание его как творения. Бог творит мир из ничего, из чистого абсолютного ничто. Стоит христианству сделать уступку и хоть как-то допустить, что Бог творит из Самого Себя (скажем, из вечно присутствующих в нем идей) или из некоего подобия первоматериала, какой-то реальности, существующей помимо Бога, и самые основания христианского ве­роучения будут поколеблены. Наряду с тринитарным вопросом (триединством Бога) с проблемой богочеловеческой природы Христа идея творения из ничто — основа основ христианства. В Символе Веры рождение и творение разведены. Бог порождает только Бога. Он — Его Сын. Люди же по природе тварны, рожда­ются они в Боге по благодати.

Но если понять и сколько-нибудь отчетливо помыслить_идею творения из
ничто нё1*6зможи6, .,то можно приблизиться, ощутить какими-то мгновениями ее
присутствие. И jjin^o.^ceu^qHaji^BrvicKaej^^JuQSb — првдёдЗ§л^веческого.
Можно сказать~так: щея_т&lt .^нешъ^&amp .^ше^шшшнел^гпублне тождественна*
идее_т^05ения_из^ hj^o, .^^ jjja4i^4Tq_o^^ ее недо-

Представленная информация была полезной?
ДА
58.54%
НЕТ
41.46%
Проголосовало: 984

ступность вовсе не завораживала и не парализовала ум и волю христианина. Идея творения так невероятно богата и неисчерпаема своими следствиями, она открывает.такие горизонты перед человеком, так пронизывает мир жизнью и смыс­лом, что более чем достаточно исходить из нее, а не вперять в нее обезумевший от бессильного напряжения взор.

В основе человеческого творчества лежат те же акты опредмечивания (воп­лощения) и рд£прйдмечивания (развоплощения). В равной мере, хотяТГйа свой лад, оба они являются творческими, хотя на обыденном уровне мы привычно называем творчеством прежде всего или даже исключительно акт опредмечива­ния. Когда человеческая уникальность внутреннего мира становится внешним бытием, новой, доселе не бывшей предметной реальностью произведения искус­ства или философского текста, творчество в этом случае есть не что иное, как изменение способа индивидуально-личностного бытия. Из подвижно-текучего мира образов, представлений, идей оно переходит в застывшую форму, отделенную от I личности. Творче^в^_т^1^с^]^ы^о^начает не тол^ко_п^р^^од,_ох_шУ1Веннего со-стояния^о^нешнее, но и прояснение, упорядочение, гармонизацию того, что было внутренним миро^_тв£рцак_Для идеи культуры очеТн|Гв1ажЖ^^ ^человекукакТтв^щуу~в потенции. Идея культуры не знает непреложного разделе­ния людей по принципу принадлежности или непринадлежности к культуре. Qj-1 сюда и всеобщность творческой природы человека. Одна из неразрешимых про­блем культурологии состоит в том, что творческая природа человека в огромном большинстве случаев не актуализируется. Потенциальные творцы не выявляют своего уникального внутреннего мира, он не становится произведением, остава­ясь душевным состоянием, аморфным и непроясненным. Вероятно, наиболее впечатляющим свидетельством творческой природы человека являются снови­дения. У очень многих людей они представляют собой царство гармонии, звуков, красок, линий. Их отличие от гениальных произведений в одном. Эти сны не ста-

овятся предметной реальностью, оставаясь принадлежностью внутренней, ду­шевной жизни человека.

Творчество как опредмеяетвание можно обозначить как продуктивное^ На­ряду с ним, хотя это и мМее очевидно, существует еще и творчество как самосо­зидание. В основе его лежит распредмечивание (развоЬпощенп^гВшт&amp .^ас^- v предтяечивания (например, чтение книги) человек делает свеим внутренним дос­тоянием предварительно опредмеченныи в тексте внутренний мир другого чело­века. В результате он в буквальшм-смыслв-таодит. Только в отличие от продук-тивного^гОтвор^ество^нагГравлено_не_вовне, а внутрь_С£мрго человека, он творит.хамо1О.с^бя. Ведь та же прочитанная книТаГесли она действительно прочитана, нечто изменяет во внутреннем мире человека, происходит сдвиг в его мировоз­зрении, оказываются затронутыми ранее не прозвучавшие душевные струны и т.д.

Наряду с двумя упомянутыми видами творчества, продуктивными и само­созиданием, творческий момент несет еще и общение (коммуникацию). В процес­се общения люди ^о1д^юТтгперпесоздаютее1яИ-техг-С кем общаются. Общение включает в себя моменты опредмечивания и распредмечивания стой только осо­бенностью, что они непрерывно переходят одно в другое. Так, в разговоре как разновидности общения сказанное слово (опредмечивание) непосредственно ста­новится состоянием того, к кому оно обращено, т.е. распредмечивается, стано­вясь внутренним миром собеседника.

.Общение не только может быть и является творчеством, но и оказывает, о tpfit/iftdes . ^ йёйцЙайышхе бще влияния ffa ■■другаУцшдьг jnnjv4(*bxfta_Qfipa щение к историко-культурному материалу свидетельствует о том, что прбд-учсшвнае твор-, чество слишком часто образует лишь верхушку айсберга, подводная часть кото­рого — творчество каккоммуникацияГ Наглядным свидетельством сказанного слу­жит устойчивая особенность продуктивно-творческой деятельности. Творческие прорывы на протяжении столетий и даже тысячелетий осуществлялись через деятельность культурных общностей, немыслимых без непрерывного общения, •^ кружков, canojbLOB, союзов, братств и т.п. Платоновская и флорентийская Ака­демии, Йенский кружок романтиков, объединение Мир искусства — во всех этих небольших, более или менее замкнутых общностях происходило приблизитель­но одно и то же. Предварительно проговаривалось, прояснялось, высвечивалось то, что потом становилось продуктом деятельности творца-одиночки. Конечно, он не просто записывал, запоминал, но во всяком случае в нем в процессе общения нечто решающей степени важности стимулировалось и инициировалось. То, что вне общности так и осталось бы душевной темнотой, чем-то не оформившимся в акте выявления и выражения. Поэтому очень часто индивидуальный творец вов­се не является самодовлеющим и самозамкнутым субъектом творчества. Скорее он оформитель, довершитель, интерпретатор того, что возникало совместно в процессе коммуникации.

Для понимания существа творчества очень важно учитывать, что оно не только совпадает с культурой, образует ее ядро, но возможны и реально имеют место противоречия между творчеЪтБЬТГйПкультурой. Для их уяснения еще раз обратимся к идее культуры.

До сих пор говоря о культуре в ее отделенности от природы, о культуре как единстве опредмечивания и распредмечивания, мы оставляли в стороне тот момент, что существование культуры предполагает гармоническое устроение чело­века. Будучи субъектом культуры, в своих преобразовательных усилиях человек творит вторую природу (свою собственную и внешнюю, его окружающую) как некоторую высшую, по сравнению с чисто природной, гармонию. Ведь идея куль­туры тогда только и возникает, когда человек ощущает себя не просто творцом, но и существом, способным в процессе творчества создать мир более возвышенный и прекрасный по сравнению с тем, который застает.

Именно по пункту гармонии возможны самые острые противоречия между творчеством и культурой.Так ил и~йначе, в течение послед нйЗГдвух столетий иде-ал творчества и творца сводился к созданию абсолютно совершенного произве-

дения,Тиедё^р^71^ы1Ж словами, к воплощению в продукте творчества высшей истины, добра и красШьТГТДц^л_ку_льтуры — это саммчеловек как в его предмет­ном воплощении, jajLy в деятельностном измерении. С точки зрения культуры человек не можетбыть всецело подчиненным тому, что он творит, что опредмечи­вает в продукте. Какие бы великие произведения ни создавались, они создаются для человека и вне его не имеют никакого смысла. Более того, они должны спо­собствовать его гармоническому и всестороннему развитию — таково требование культуры по отношению к творчеству, таков культурный идеал. Другой вопрос, в какой мере он достижим для творчески продуктивной личности. Далеко не во всем, не всегда и не у всех. Обратимся к свидетельствам самих творцов. Оба они не только крупнейшие писатели XX в., но и люди, размышлявшие над проблемой творчества.

Первая характеристика творчества принадлежит В. Набокову. Я не раз за­мечал, — пишет В. Набоков в своем автобиографическом романе Другие бере­га, — что стоит мне подарить вымышленному герою живую мелочь из своего детства, и она начинает тускнеть и стираться в моей памяти. Благополучно пере­несенные в рассказ целые дома рассыпаются в душе совершенно беззвучно, как при взрыве в немом кинематографе1. Попробуем перевести чеканную прозу На­бокова на язык культурологии. Подарить вымышленному герою живую мелочь из своего детства — ведь это и есть опредметить, объективировать свой внутрен­ний мир в его уникально-личностном, интимном аспекте. Целые дома рассыпа­ются в душе. Не идет ли речь о том, что опредмеченное перестает быть моим внутренним миром? Он истощается и оскудевает. В душе возникают провалы не­бытия. Где уж тут гармоническое и всестороннее развитие творца в процессе и результате творчества? Его нет. Есть бытие культуры для другого, для читателя. У него несомненно произойдет акт распредмечивания, созданного большим рус­ским писателем.

Второе свидетельство о творчестве в его соотнесенности с культурой со­держится в письме Т. Манна к исследовательнице его творчества: Не без жеста стыдливого отрицания замечаю я порой, например, что на основании моих книг меня считают прямо-таки универсальным умом, человеком энциклопедических знаний. Трагическая иллюзия. На самом деле я для писателя… всемирно извест­ного невероятно необразован. В школе я не обучался ничему, кроме как чтению и письму, маленькой таблице умножения и немного латыни. Все остальное я отвер-гал с тупым упорством и считался закоренелым лентяем — преждевременно . ибо позднее я проявлял отличное прилежание, когда требовалось подвести научную базу под какие-либо поэтические произведения, т.е. набраться положительных знаний, чтобы их литературно обыграть… Так я поочередно был образованным медиком и биологом, хорошо подкованным востоковедом, египтологом, мифоло­гом и историком религии, специалистом по средневековой культуре и поэзии и т.п. Плохо, однако, что как только произведение, ради которого я шел на такие науч­ные расходы, закончено и отставлено, я с невероятной быстротой забываю все выученное на этот случай и с пустой головою пребываю в жалком сознании пол­ного своего невежества, так что можно представить себе горький смех, каким от­вечает на эти дифирамбы моя совесть1. Учтем, что в письме Т. Манна есть изве­стная доля самоиронии и преувеличения. К тому же, что он преувеличивает, нуж­но отнестись со всей серьезностью.

Прежде всего обращает на себя внимание наличие у немецкого писателя мотива, сходного с Набоковым: творчество-опредмечивание опустошает худож­ника, когда после создания произведения он с невероятной быстротой забывает все выученное и остается в жалком сознании полного своего невежества. Есть у Манна и дополнительные акценты. Так, у него отчетливо звучит мотив несов­местимости творчества с универсализмом, т.е. всесторонним развитием личнос­ти. И другой мотив: человек прикован к своему творчеству, творчество владеет им, а не он творчеством. Человек подчинен некой вне его пребывающей силе. А это уже несовместимо с таким важным для идеи культуры идеалом самонаправ­ленности и высшей ценности личности. Творческим актом этот идеал колеблется и подрывается. Если задаться самым простым вопросом, что предпочтительнее — все свое носить с собой, ощущать в себе присутствие тех знаний, идей, обра­зов, которые приобретены образованием, или каждый раз забывать их, отдавая воплощенному в произведении, —то с позиций культуры одинаково важно и то и другое: и внутреннее богатство личности, и ее реализация в творческом продук­те. У Т. Манна выражен другой опыт, опыт забвения, а значит, умирания души, потому что жизнь личности состоит равным образом в сиюминутных, здесь и те­перь длящихся впечатлениях и в способности помнить и вспоминать.

Как уже отмечалось, противоречие между продуктивным творчеством и куль­турой относительно недавнего происхождения. Особо остро оно дает о себе знать в XX в. Его можно отнести к одному из симптомов кризиса культуры. Но были эпохи, которые этого кризиса не знали. В частности и потому, что продуктивное творчество-опредмечивание было более уравновешено творчеством-самосози­данием и творчеством-общением. Сам творец не сводил свою жизнь к все подав­ляющей цели воплощения своего внутреннего мира, а стремился жить целостно и разносторонне. Более того, нередко творчество-самосозидание или, как говори­ли еще в прошлом веке, самосовершенствование ценилось не менее, если не более высоко, чем продуктивность.


Поделиться статьей
Автор статьи
Анастасия
Анастасия
Задать вопрос
Эксперт
Представленная информация была полезной?
ДА
58.54%
НЕТ
41.46%
Проголосовало: 984

или напишите нам прямо сейчас:

Написать в WhatsApp Написать в Telegram

ОБРАЗЦЫ ВОПРОСОВ ДЛЯ ТУРНИРА ЧГК

Поделиться статьей

Поделиться статьей(Выдержка из Чемпионата Днепропетровской области по «Что? Где? Когда?» среди юношей (09.11.2008) Редакторы: Оксана Балазанова, Александр Чижов) [Указания ведущим:


Поделиться статьей

ЛИТЕЙНЫЕ ДЕФЕКТЫ

Поделиться статьей

Поделиться статьейЛитейные дефекты — понятие относительное. Строго говоря, де­фект отливки следует рассматривать лишь как отступление от заданных требований. Например, одни


Поделиться статьей

Введение. Псковская Судная грамота – крупнейший памятник феодального права эпохи феодальной раздробленности на Руси

Поделиться статьей

Поделиться статьей1. Псковская Судная грамота – крупнейший памятник феодального права эпохи феодальной раздробленности на Руси. Специфика периода феодальной раздробленности –


Поделиться статьей

Нравственные проблемы современной биологии

Поделиться статьей

Поделиться статьейЭтические проблемы современной науки являются чрезвычайно актуальными и значимыми. В связи с экспоненциальным ростом той силы, которая попадает в


Поделиться статьей

Семейство Первоцветные — Primulaceae

Поделиться статьей

Поделиться статьейВключает 30 родов, около 1000 видов. Распространение: горные и умеренные области Северного полушария . многие виды произрастают в горах


Поделиться статьей

Вопрос 1. Понятие цены, функции и виды. Порядок ценообразования

Поделиться статьей

Поделиться статьейЦенообразование является важнейшим рычагом экономического управления. Цена как экономическая категория отражает общественно необходимые затраты на производство и реализацию туристского


Поделиться статьей

или напишите нам прямо сейчас:

Написать в WhatsApp Написать в Telegram
Заявка
на расчет