X-PDF

Лекция 4.. Современные культурологические концепции

Поделиться статьей

1. Эволюционистская концепция культуры

2. Психологическая концепция культуры

3. Функционалистская концепция культуры

В настоящее время принято выделять следующие основные теоретические направления или парадигмы культуры: «эволюционистскую», «психологическую», «функционалистскую», «структурно-антропологическую».

Формированию эволюционистской парадигмы предшествовали эмпирические исследования культуры, проводившиеся в рамках этнографии и этнологии. В результате были получены обширные знания о нравах, обычаях, институтах, образе жизни различных народов и осуществлена первая систематизация и осмысление этих знаний. Научное эволюционистское объяснение опиралось на данные эмпирических исследований, переосмысляя их на теоретической основе.

Для эволюционистского объяснения были характерны: метод сравнительного анализа разных культур, а также сопоставление современной европейской культуры с предшествующими, особенно примитивными культурами . использование идеи развития культуры, трактуемой в естественно-научном ключе (т.е. предшествующие состояния культуры рассматриваются как причина появления последующих), а также философско-психологическое истолкование культурных феноменов.

Эволюционизм в культурологии представляет развитие культуры как процесс перехода от менее сложных культурных форм к более сложным, как переход от однообразности примитивных культур к разнообразию современного культурного мира, как наращивания приспособительных механизмов человека к природе.

Родоначальником эволюционистского направления в культурологии является Эдуард Тейлор, для которого характерно представлять развитие культуры по аналогии с развитием естественных явлений и биологических видов.

В начале 60-х годов ХХ века сложилось направление неоэволюционизма, для которого характерно стремление преодолеть недостатки предшественников. Импульс возрождения интереса к этим идеям исходил от работ Л Уайта и был поддержан такими культурными антропологами как А. Вайда, Карнейро, Р. Нэролл, Р. Раппопорт, М. Салинс, Харрис и др. В наст. время основания неоэволюционизма объединяют некоторые идеи классического эволюционизма, общие принципы объяснения, свойственные функционализму и диффузионизму, а само направление включает в себя весь спектр теоретических ориентации, связанных с изучением необратимых социокультурных изменений, обусловленных отношениями человека как вида с его окружением.

Считается, что эволюционный процесс обусловлен действием механизмов адаптации к окружению, имеющих и биологическую, и культурную форму. Оба типа механизмов считаются относительно взаимонезависимыми и по действию, и по последствиям. Суть эволюционного процесса состоит в том, что такого рода механизмы контролируют параметры отношений людей с их окружением, регулируют значения соответствующих переменных (например, обмен ресурсами, информацией, антропологическое воздействие на среду и т. п.) Изменения подразделяются на два основных типа. Во-первых, вариации, не меняющие структуру объекта, во-вторых, структурные изменения. Последние считаются эволюционными, если способствуют дифференциации системы и ее последующей интеграции с повышением уровня организации.

Принято выделять три типа эволюционистских концепции: однолинейная, универсальная и многолинеиная.
Концепция однолинейной эволюции предполагает наличие универсальных стадий последовательное развития социокультурных систем (например, классическая: «дикость — варварство — цивилизация»). В настоящее время она не используется.
Идея универсальной эволюции состоит в выявлении глобальных изменений, носящих форму развития.
Теория многолинейной эволюции связана с допущением возможности множества примерно равноценных путей социокультурного развития и не ориентирована на установление всеобщих законов эволюции. Последние две концепции используются в настоящее время весьма широко.

Исследование связей человеческих популяций и отдельных сообществ с природным окружением выделяется в отдельную ветвь, называемую экологической антропологией, или культурной географией (А. Вайда, Р. Раппопорт и др.) Здесь выясняется вопрос, как влияет адаптация социальной системы к природной среде на формирование эволюционных процессов.

Считается, что адаптационные изменения социальной системы осуществляются на уровне ее культурного ядра, т.е. институтов, технологий, социокультурных процессов, прямо связанных с жизнеобеспечением (хозяйственная, полититическая, нормативная области культуры). Такие изменения называются структурными и имеют эволюционный смысл.

Изменения, вызванные динамикой окружения, могут происходить и на символическом уровне системы, не затрагивая ее структуры. В этом случае речь идет о вариациях, порождающих культурные конфигурации, отличающие общества друг от друга. С их помощью объясняется феномен «специфичной эволюции».
Важной составляющей неоэволюционизма стала концепция модернизации, выделяющая современные развитые общества на основе такой совокупности необратимых социокультурных изменении, которая обеспечивает имеющим ее социальным системам определенные гарантии развития. К модернизационным чертам, обеспечивающим преимущества обществам, обладающим ими (модернизованным или модернизирующимся), перед традиционными, не имеющими их, относятся современные, базирующиеся на научном знании технологии и производства, сменившие традиционные, демократический политилический режим, сменивший авторитарный и олигархический. Универсалистская система юридических, законов сменившая обычное право, достижение социального статуса путем личных усилий сменившая предписанность его по рождению, рационализация социокультурной жизни, сменившая ее мифологизацию, универсалистское мировоззрение, сменившее партикуляристское. Все эти черты считаются ключевыми факторами общей эволюции.

Французский антрополог и теолог-космист Тейяр де Шарден, объединил в своем учении христианство и эволюционизм, автор теории ноосферы (наряду с Э. Ле Руа и В.Вернадским). Во время Второй мир. войны Т. написал вышедшую посмертно книгу “Феномен человека”. В этой книге Тейяр изложил свои взгляды на значение человека в эволюции Вселенной с т. зр. христианского пантеизма и панпсихизма.

Культурологическая концепция Тейяра основывается на сочетании Божественной и эволюционистских теорий происхождения и развития культуры. Вслед за Фомой Аквинским он утверждает, что между религией и наукой не может и не должно быть противоречий, ибо истина одна и природа ее Божественна. Более того, наука без религии не способна качественно изменить человеческое общество.

Подход Шардена связан с идеями неоплатоников об эманации и Николая Кузанского о развертывании Бога в мир и свертывании мира в Боге. Исходный пункт его культурологической концепции — свобода воли, дарованная Богом всем своим творениям вообще и человеку в частности. На Земле создателем и носителем культуры стал человек. Он выиграл право и обязанность реализации Божественного замысла в ходе долгой эволюционной борьбы, которую вели его далекие предки с представителями др. видов. Культура воспринимается Тейяром как процесс одушевления, а затем и “обожения” материи. Лишь благодаря культуре становится возможным усовершенствовать человеческую природу, возвысить тварный дух и “привести его в глубины Божественной среды”.

По Шардену, истоки телеологичности нашей культуры уходят в бездонное прошлое. Мы наследуем жизнь, “уже поразительно разработанную всей совокупностью земных энергий” и пронизанную потоком космических влияний. Несмотря на то, что культурогенез у Т. практически сливается с космогенезом, развитие культуры проходит ряд закономерных стадий и имеет вполне опр. цель: несколько миллиардов лет назад, “вследствие какого-то невероятного случая”, из части материи, оторвавшейся от Солнца, начала формироваться наша планета. Ее вещество, пройдя ряд последовательных. трансформаций по пути усложнения собственных организации (кристаллизация, полимеризация и др.), образовало на своей поверхности сначала предбиосферу, а затем биосферу. Возникновение на Земле микроорганизмов и мегамолекул приводит к “клеточной революции” и, затем, к появлению растительного и животного многообразия. “Разветвления живой массы”, определяемые конкуренцией отд. особей и целых видов между собой, преследуют цель формирования существ, способных наиболее полно воплотить замысел Бога. Этот замысел заключается в создании вида, который осознал бы свое предназначение. Т.к. решение этой задачи требует большой концентрации душевных и мыслительных усилий, наиболее полно этим принципам стал в опр. момент отвечать отряд приматов и, в особенности, выделившийся из него род человека.

С появлением человека Земля “меняет кожу” и, более того, — обретает душу. Но на этом эволюция не заканчивается. Т. выделяет четыре ступени Божественного промысла: преджизнь, жизнь, мысль, сверхжизнь. В настощее время человечество находится на третьей стадии развития и его задачей является поиск путей вхождения в четвертую, заключит, фазу, к-рая должна привести его к единению с Богом. Используя апокалиптическую терминологию, Т. обозначает Бога как Альфу и Омегу космич. (и человеч., в частности) развития. Культурологич. концепция Т. эсхатологична: истоки культуры берут начало от Альфы и завершаются в Омеге. Культура является единств, сферой проявления человеч. души и мысли. Она фиксирует, закрепляет все духовные искания и умств. достижения человечества . дает возможность новым поколениям, используя предшествующий опыт, осуществлять движение навстречу Богу. Понимая Омегу (точку слияния человечества с Богом) как высшую цель человеч. культуры, Т. не считает, что ее достижение произойдет автоматически. Свобода воли, предоставленная человеку, должна быть осознанно на это направлена. В противном случае человечество осуществит эволюц. шаг, к-рый снова погрузит людей в сверхматерию, т.е. заведет в эволюц. тупик. Бог не нуждается в плодах созидат. деятельности людей, его интересует лишь, правильно ли воспользуется человек дарованной ему свободой и отдаст ли он Богу свое предпочтение. Земля в этом смысле уподоблена “испытат. площадке, где смотрят, можем ли мы быть перенесенными на Небо”.

Если ось эволюции Земли проходит через человека, то осью культурогенеза Т., в полном соответствии с идеями европоцентризма, считает зап. цивилизацию. Именно в Средиземноморье в течение шести тысячелетий возникало “новое человечество”, именно на Западе были сделаны все наиболее значимые открытия человеч. культуры. Достижения других культур приобретали окончательную ценность, лишь включаясь в систему европ. представлений.

Самые важные изменения в развитии человеческой цивилизации и культуры, по мнению Т., произошли в кон. 18 в. Лишь недавно общество, гл. обр., западноевропейское, начало движение по пути создания общечеловеческой цивилизации, что является первым значит, шагом в направлении Омеги. Зарождение такой цивилизации немыслимо без создания мировой культуры, которая бы объединяла всех людей. А мировая культура подразумевает единую религию. По мнению Т., в настоящее время уже заметны признаки сближения религий, которое в дальнейшем приведет к их конвергенции во Всемирном Христе и достижению Омеги.

Продвижение по пути создания общемировой религии и культуры Т. связывает с “естественным слиянием крупинок мысли” каждого человека в единую сферу разума — ноосферу. Лишь в этом случае станет “биологически” возможным “образование духа Земли”. Одухотворенности планеты можно достичь лишь при условии окончательного избавления человеческой культуры от эгоцентризма, расизма и наполнения ее энергией любви, преобразующей “персонализацию в тотализацию”. Только таким путем человечество способно разрешить кризис, начавшийся в неолите и приближающийся в 20 в. к своему максимуму . кризис, заключающийся в том, что народы и цивилизации достигли такой степени периферического контакта, экономической взаимозависимости и психической общности, “что дальше они могут расти, лишь взаимопроникая друг в друга”.

Дальнейшее развитие человеческой культуры, которой Т. придает планетарное и космическое значение, он связывает с “организацией научных исследований, сосредоточением их на человеке, соединении науки и религии”. Посредством этих трех составляющих культура будет приобретать все более коллективную и духовную форму, что приведет ее, по достижении своей высшей точки, к закономерному концу, т.е. слиянию с Богом. Подобно тому как сознание предков людей, все более сосредоточиваясь, достигнув “точки кипения”, превратилось в рефлексию и Земля с появлением человека обрела душу, так и конец света Т. мыслит

как внутреннее сосредоточение всей ноосферы, в результате чего достигшее совершенства сознание отделится от своей материальной оболочки, чтобы объединиться с Богом. При этом Т. допускает, что может произойти и раскол ноосферы на две части, разделившиеся в вопросе о форме. Т. называет их зонами: зоной мысли и зоной всеобъемлющей любви. Это будет последнее эволюционное разветвление. Та часть ноосферы, что сможет “сквозь время, пространство и зло тщательно синтезироваться до конца”, достигнет точки Омега. Оставшаяся часть будущего человечества, сделав выбор в пользу продолжения материальной эволюции, должна будет в конце концов разделить смерть материально исчерпавшей себя планеты.

Функционалистская концепция полагают, что культура и ее явления редуцируются к функциям и структурам. Еще Герберт Спенсер в Х!Х веке предлагал рассматривать человеческое общество как единое целое, а его элементы как функциональные части целого. Современный функционализм выдвигает в качестве центрального понятия «Систему». Функционалисты отказываются от принципов историзма и эволюционизма и рассматривают культуры как самостоятельные системы и функциональные организмы. Основные постулаты функционализма выглядят следующим образом.

1. Существует общее функциональное единство общества как взаимосвязь социальных и культурных структур. Культура представляет собой интегрированную систему, в которой каждый элемент отвечает определенной потребности всей целостности, выполняя конкретную часть работы.

2. Дифференциация функций обеспечивается дифференциацией социальных структур, складывающихся в упорядоченную систему.

3. Именно постоянное поддержание всех элементов культуры (производственные навыки, ритуалы, нормы, представления) обеспечивают сохранение общества.

Появление функционализма как способа изучения культур связывают с работами Б. Малиновского и А. Рэдклифф-Брауна. Сильное влияние на становление этого направления оказали Г. Спенсер и Э. Дюркгейм.

Представленная информация была полезной?
ДА
58.58%
НЕТ
41.42%
Проголосовало: 985

Особенностью функционального подхода является рассмотрение культуры как целостного образования, состоящего из элементов, частей. Важнейшая задача — разложение целого (культуры) на составные части и выявление зависимостей между ними. Данное направление в изучении культур в большой степени ориентировано на раскрытие механизмов действия и воспроизводства социальных структур. Каждая атомарная клеточка культуры исследуется не в качестве случайного или ненужного (вредного, архаичного) образования (пережитка), а как выполняющая определенную задачу, функцию в социокультурной общности. Более того, нередко отдельный элемент играет не просто присущую ему роль (назначение), а представляет собой звено, без которого культура не может существовать в качестве целостного образования. Для функционалистов практически не представляют интереса исторические изменения культур . их волнует, как действует культура здесь и сейчас, какие задачи она решает, как воспроизводится.

В процессе культурологических исследований понятие функция получило два основных значения. Первое — указание на ту роль, которую определенный элемент культуры выполняет по отношению к целому, и второе — обозначение зависимости между частями, компонентами культуры.

познания.

Основные положения теории культуры Малиновского сложились под сильным влиянием положения Г. Спенсера об обществе как о биологическом организме особого рода. Культурологическая концепция основателя функционализма строилась на биологических основаниях в связи с рассмотрением способа удовлетворения потребностей человека в еде, одежде, жилище, сексуальном партнере, движении… Теория потребностей есть основа концепции культуры Б. Малиновского. Для выделения человека из царства животных он делит потребности на основные и производные, порожденные культурной средой. К последним относятся потребности в экономическом обмене, авторитете, социальном контроле, системе образования в каком-либо виде и т. д.

Само понятие культура Малиновский определял не всегда однозначно. Удовлетворяя свои биологические потребности, человек добывает пищу, строит жилище и т. д. Тем самым он преобразует окружающую среду и создает производное окружение, которое и есть культура. Кроме этого, культура — совокупность ответов на основные и производные потребности. Культура в соответствии с такой постановкой вопроса есть вещественный и духовный аппарат, при помощи которого человек решает стоящие перед ним конкретные, специфические задачи. Культура также есть некое целое, состоящее из частично автономных, частично координированных институтов. Институт как первичная организационная единица — это совокупность средств и способов удовлетворения той или иной потребности, основной или производной. Такова общая картина структуры культуры по Б. Малиновскому.

Но все же определяющим, создающим характерное лицо культурологической концепции Б. Малиновского было последовательное проведение при исследованиях культур принципа универсального функционализма. Он так формулировал свой постулат, или исходный принцип, функционального подхода: …в любом типе цивилизаций любой обычай, материальный объект, идея и верования выполняют некоторую жизненную функцию, решают некоторую задачу, представляют собой необходимую часть внутри действующего целого.

При этом, согласно Б. Малиновскому, любая культура в ходе своего развития вырабатывает некоторую систему устойчивого равновесия, где каждая часть целого выполняет свою функцию. Если уничтожить какой-либо элемент культуры (например, запретить вредный, с нашей точки зрения, обряд), то вся этнокультурная система, а значит, и народ, живущий в ней, может быть подвержена деградации и гибели. Б. Малиновский резко осуждал грубое вмешательство колониальных чиновников в жизнь коренного населения, что свидетельствовало о невежестве и непонимании ценностей других культур. Он подчеркивал, что традиция, с биологической точки зрения, есть форма коллективной адаптации общности к ее среде. Уничтожьте традицию, и вы лишите социальный организм его защитного покрова и обречете его на медленный, неизбежный процесс умирания.
Исходя из своей функционалистской концепции, Б. Малиновский весьма критически оценивал предшествующие направления в исследовании культур. Особенно резко он критиковал метод пережитков Э. Тайлора. По его мнению, такой подход наносил вред наукам о культуре, так как то или иное явление вместо поиска его смысла и функций объявляли пережитком или невежественным обычаем. Под огнем критики оказался и диффузионизм, так как его сторонники понимали культуру не как живое органическое целое, а лишь как совокупность мертвых вещей. Основным недостатком учений своих предшественников Б. Малиновский считал изолированное изучение отдельных черт культур как независимых друг от друга сущностей.

Психологическая парадигма культуры предполагает, что для объяснения культурных феноменов их следует редуцировать к психологическим, а затем на основе полученных психологических характеристик истолковывать особенности культуры. Эта концепция сформировалась во вт. пол. Х!Х века и к настоящему времени прошла три этапа. Важную роль в формировании психологической концепции сыграла теория З. Фрейда и его последователей.

Зигмунд Фрейд (1856—1939) — австрийский психолог, социальный мыслитель, создатель психоанализа, принципы которого были применены к разработке проблем социальной истории, религиеведения, культурологии.

Важнейшие работы: «Тотем и табу» (1913), «Я и Оно» (1923), «Моисей и монотеизм» (1939). «Будущее одной иллюзии», вышла в 1927 г. и была переведена во многих странах, вызвав широкий общественный резонанс.

Фрейд полагал, что
среди множества стремлений и желаний, возникающих первоначально на подсознательном еще уровне, в сфере бессознательного главную роль играет, по Фрейду, половой инстинкт. Социальные нормы, культура в целом, ограничивают произвол индивида, вводя его поведение в определенные границы, нарушение которых несет угрозу совместной жизни людей. Подавление мощных природных влечений и порождает религию, в которой Фрейд видит общечеловеческий навязчивый невроз: религия есть не что иное, как иллюзорное исполнение древнейших, сильнейших, навязчивых желаний человечества, которые остаются неудовлетворенными и вытесняются в сферу бессознательного. Религия, таким образом, выступает как способ защиты индивида от враждебного ему как индивиду социального начала — той узды, которая сдерживает его природные инстинкты, ограничивает его эгоистические, агрессивные, сексуальные стремления. Но это способ, который основывается на создании и использовании иллюзий, когда желаемое принимается и выдается за действительное. Так происходит, например, когда моральное поведение основывается на вере в бога-отца — одновременно заботливого и — карающего за нарушение запретов. Фрейда занимает проблема, связанная с тем, что религиозные основания морали являются иллюзорными, непрочными, поскольку всякая деятельность, основанная на иллюзиях, чревата неудачей. Для Фрейда первостепенное значение приобретает поэтому вопрос о том, что представляет собой религия с точки зрения психологии, какова ее действительная ценность. Его ответ: по своей психологической природе религиозные учения представляют собой иллюзии. Вот почему он, признавая, что религия оказала человеческой культуре великую услугу, сделав многое для усмирения асоциальных влечений, определяя действительную ценность религии, указывает на два обстоятельства: во-первых, на то что религия сделала много, но все же недостаточно, если иметь в виду нравственный облик общества. Более того, Фрейд полагает, что во все времена безнравственность находила в религии не меньшую опору, чем нравственность . во-вторых, перспективу он видит в замещении религиозных мотивов культурного поведения мирскими. Фрейд полагает, что лучше прекратить манипулирование символическими масками истины. Его идеал — «человечество, которое отреклось от всех иллюзий и благодаря этому сумело сносно устроиться на земле!»

Важную роль в развитие культурологического знания внесла концепция Карла Густава Юнга, выдающегося швейцарского врача, психолога, культуролога, который полагал, что изучение человеческой личности невозможно без знания истории человеческой культуры. Личность можно понять лишь через рассмотрение ее социокультурного окружения, сформировавшего ценности, вкусы, идеалы.

Центральное место во взглядах Юнга занимает теория бессознательного, которое реально существует. Оно активно проявляется внутри нас и в отношениях с другими людьми. Бессознательное включает в себя не только субъективное, вытесненное за порог сознания, но, прежде всего, коллективное и безличное психологическое содержание, уходящее корнями в глубокую древность. Бессознательное нами не осознается, тем не менее, мы всегда находимся под его влиянием. Оно выражается в наших сновидениях, фантазиях, произведениях искусства.

Бессознательное непроизвольно воспроизводит символы. Эти схемы-символы Юнг называет «архетипами», которые представляют собой формальные образцы поведения или символические образы, на основе которых оформляются конкретные, наполненные содержанием образы, соответствующие стереотипам сознательной деятельности человека. «Архетипы» действуют в человеке инстинктивно. Их нельзя осмыслить и адекватно выразить в языке, их можно только описать. Совокупность этих архетипов невидимо определяет поведение человека, его вкусы и идеалы.

Бессознательное и сознательное, являясь элементами нашей психики, находятся в постоянном взаимодействии, которое может принимать различные формы. Так, в восточных религиозно-мистических культах, личное начало совершенно растворяется в «коллективном бессознательном». Европейская культура в своем упоении индивидуальностью, культом Я, зачастую игнорирует бессознательные пласты нашей психики, что зачастую приводит культуру в тупик.

Анализируя различные типы обществ, Юнг полагал, что если коллективное преобладает над индивидуальным, то это ведет к вытеснению индивидуального в бессознательное, что ведет к нравственной деградации масс. Примером тому служат тоталитарные режимы, где исчезает личная ответственность человека за свои поступки и деформируется нравственное начало в личности. Но и современные западные культуры в их культом разума и игнорированием бессознательного ввергают общество в психозы, уничтожают стимулы к творчеству.

Чтобы этого избежать, нужно с помощью сознания осмыслить бессознательное. Это путь становления личности, обретения ею целостности.

В настоящее время широкое распространение получила этнопсихологическая школа, к виднейшим представителям которой принадлежит Маргарет Мид (1901—1978), видный американский этнограф. Исследовала отношения между различными возрастными группами в традиционных (папуасы, самоа и др.) и современных обществах, детскую психологию с позиций т.н. этнопсихологической школы. Явилась первым этнографом, для которой мир детства стал основным предметом изучения. Собрала огромный материал о социализации детей в примитивных культурах, в частности, народов Океании.

С именем Мид связан ряд новых научных идей — о природе родительских чувств, соотношении материнских и отцовских ролей, происхождении мужских и женских инициации. Ни один этнограф в мире до нее не пользовался такой популярностью в мире. Различала в человеческой истории три типа культур с точки зрения характера трансляции опыта между поколениями. Постфигуративные культуры — дети учатся у своих предков. Так, в патриархальном обществе, опирающемся на традицию и ее живых носителей, стариков, отношения возрастных групп жестко регламентированы, нововведения не одобряются, каждый знает свое место, господствуют чувства преемственности и верности традициям. Кофигуративные культуры — дети и взрослые учатся у равных, т.е. у своих сверстников. Влияние старших падает, а сверстников растет. Расширенная семья заменяется нуклеарной, поколеблена незыблемость традиций. Повышается значение юношеских групп, возникает особая молодежная субкультура. Термин «кофигуративный» (приставка «ко» обозначает вместе, сообща) отражает факт сотворчества учителя и учеников. Префигуративные культуры — взрослые учатся у своих детей. Такие культуры возникли с середины XX столетия и объединены электронной коммуникативной сетью. Они определяют новый тип социальной связи между поколениями, когда образ жизни старшего поколения не тяготеет над младшим. Темп обновления знаний настолько высок, что молодежь оказывается более сведущей, чем старики. Обостряются межпоколенные конфликты, молодежная культура перерастает в контркультуру. Постфигуративные культуры ориентированы на прошлое, и для них характерен очень медленный, черепаший прогресс. Кофигуративные культуры ориентированы на настоящее и умеренный темп прогресса, а Префигуративные — на будущее и ускоренное движение. М. называли «прижизненным классиком», внесшим выдающийся вклад в понимание человеческой культуры и проблем социализации.

Структурно – антропологическая концепция культуры возникает при распространении на область изучения культуры методов современного языкознания и семиотики, которые сформировал Фердинанд де Соссюр.

Структуралисты отказываются от эволюционистского и психологического истолкования культуры. Для них культура представляет собой символическую систему.

Лесли Уайт культуру рассматривает как объективное образование, не зависящее от отдельного человека и человеческого сообщества, и подчиняющееся лишь внутренней логике развития, которое и следует рассматривать без обращения к индивидам. В культуре как организованной целостной системе он выделяет три подсистемы: первая (технологическая) характеризует взаимодействие человека с природой, использование им технических средств и орудий труда . вторая (социальная) включает в себя общественные отношения и соответствующие им типы поведения, третья (идеологическая) включает в себя идеи, верования, обычаи.

Совокупный эффект, достигнутый различными направлениями культурантропологии и социальной антропологии в изучении различных типов культур, стал основанием культурологии как обособившейся формы знания, так как, во-первых, за многочисленными описаниями языков и обычаев открылся факт своеобразия, уникальности и неповторимости различного типа культур, в многообразных проявлениях одной и той же культуры проявилось некое универсальное начало – способ и тип человеческого общения с природой и себе подобными . в-третьих, полевые исследования выявили жизнеспособность целого ряда культур и поддтолкнули к мысли о том, что европейский путь развития является лишь одним из возможных вариантов развития культуры.

Говоря о направлениях в современной культурологии, нельзя не упомянуть об игровой концепции культуры, представителем которой был Йохан Хейзинга (1872-1945).

Ученый известен своей работой Homo ludens (Человек играющий), в которой он защищает тезис об игровом характере культуры. Если его концепция и не перечеркивает значение труда как культурообразующего фактора истории, то, во всяком случае, бросает ему вызов. Игра старше культуры, игра предшествует культуре, игра творит культуру — таков лейтмотив концепции Хейзинги.
Свой интерес к человеку играющему Хейзинга обосновывает следующим образом: люди оказались не столь разумными как наивно внушал светлый 18 век в своем почитании Разума. И название человека Homo faber неполно. Человек играющий выражает такую же существенную функцию жизнедеятельности как и человек созидающий, и должен занять свое место рядом с Homo faber.
Игра в концепции Хейзинги — это культурно-историческая универсалия. Как общественный импульс, более старый чем сама культура, игра издревле заполняла жизнь и, подобно дрожжам, заставляла расти формы архаической культуры. Дух, формирующий язык, всякий раз перепрыгивал играючи с уровня материального на уровень мысли. Культ перерос в священную игру. Поэзия родилась в игре и стала жить благодаря игровым формам. Музыка и танец были сплошь игрой. Мудрость и знание находили свое выражение в освященных соревнованиях. Право выделилось из обычаев социальной игры. На игровых формах базировались улаживание споров с помощью оружия и условности аристократической жизни. Хейзинга убежден, что культура в ее древнейших формах играется. Она происходит из игры, как живой плод, который отделяется от материнского тела, — пишет автор, — она развивается в игре и как игра. Культура зачинается не как игра и не из игры, а в игре.
Обзор истории культуры, ее различных эпох приводит ученого к выводу об убывании игрового элемента в культуре. Вытеснение игры, начавшееся в 18 в., фактически заканчивается к 19 в. Духом общества, по мнению Хейзинги, начинает завладевать трезвое, прозаическое понятие пользы. Получает признание постыдное заблуждение, что экономические силы и экономический интерес определяют ход истории. Дух рационализма и утилитаризма убили таинство и провозгласили человека свободным от вины и греха. Труд и производство становятся идеалом, а вскоре идолом. Культура гораздо меньше играется, чем в предшествующие периоды.
Бесспорное достоинство и актуальность исследования голландского ученого обусловлены тем, что анализ истории культуры под знаком игры сопряжен автором с жизненными процессами и катаклизмами современного сознания, с перспективами культурного движения. Позднебуржуазная культура теряет игровую традицию . там же, где похоже, что она играет, отмечает Хейзинга, — игра эта фальшива. Автор предупреждает о порче, разрушении культуры, уходящей от своих истоков. Игра, наполненная эстетическими моментами, проигрывающая и творящая духовные ценности, — ранее культуросозидающий фактор, — ныне переродилась в суррогат игровой деятельности — в спорт. Он превратился в научно-технически организованный азарт. Из единства духовного и физического он сохранил низменную физическую сторону. Культурная игра — игра общественная и общедоступная. Чем больше в ней участников и меньше зрителей, тем плодотворнее она для личности.
Духовное напряжение культурной игры, по мнению Хейзинги, утратило даже искусство. В искусстве обособились две стороны художественной деятельности: свободно-творческая и общественно-значимая. Масса людей потребляет искусство, но не имеет его необходимой частью своей жизни, тем более не творит его сама.
Анализ современного сознания автор Homo ludens сопровождает понятием пуелиризм — понятием, которое передает наивность и ребячество одновременно. Пуелиризм противоположен игровому сознанию, он несет в себе несамостоятельность, грубость и нетерпимость юношества. В основе пуелиризма — путаница игры и серьезного. Работа, долг, жизнь не воспринимаются современным человеком серьезно, и, наоборот, игровая деятельность приобретает серьезный характер. Политические речи ведущих лидеров — злое озорничание, замечает Хейзинга. В современной жизни царит суррогат игровой деятельности: темперамент переросших детей и мудрость юношеских клубов. Сюда попадает, к примеру, легко удовлетворяемая и никогда не насыщаемая потребность в банальных развлечениях, жажда грубых сенсаций, тяга к массовым зрелищам. Ранние эпохи не исключают подобных явлений, но там нет массовости и жестокости, с которой они проявляются в публичной жизни сегодня. В пуелиризации культуры сыграло роковую роль вступление полуграмотной массы в духовное общение, приведшее к девальвации нравственных ценностей, полагает Хейзинга.
Путь преобразования культуры ученый видит в распространении нового общественного духа. Необходимо возродить в широком культурном сознании первозданную игровую природу. Такова по сути альтернатива духовному кризису, предложенная в Человеке играющем.
Концепция культуры-игры конструирует своего рода образную модель культуры, базирующуюся на гуманистических ценностях, вступивших в противоречие с реальностью 20 в. Такие понятие, как закон, порядок, благородство, честь, порядочность, свобода, бескорыстие, душевное равновесие, коллективность, гармония и целостность личности, определяют игровую альтернативу. Тесны и многообразны узы, связующие игру и красоту. Игра пронизана ритмом и гармонией, ей присущи радость и изящество.
Условность игры как таковой подчеркивает релятивность проекта Хейзинги. Этот момент особенно виден в его Осени Средневековья. Действительность полна страстей, трудна и жестока, — пишет он, — ее возводят до прекрасной мечты о рыцарском идеале, и жизнь строится как игра. И далее. Стремление к более прекрасной жизни наполняет общество элементами игры.
Не всякая игра может быть культуросозидающим фактором. Подлинная культура требует благородной игры. В этой идее достоинство гуманиста Хейзинги, выступающего против произвола и варварства, но в то же время и основное противоречие заявленной темы, в которой проблема серьезного и игрового запутана в коловращении понятий. Ведь сама по себе игра ни добра, ни дурна. И если человек оказывается в ситуации морального выбора, Хейзинга предписывает ему решение, достойное кантовского категорического императива. Нравственная совесть представляет мерило человеческого поступка.
Особенности стиля Человека играющего исключают разработку строго научной концепции. Идея культуры-игры, по преимуществу, обладает свойствами плодотворного научного мифа, позволяющего глубже понять специфику современных духовных процессов путем постижения фундаментальных основ культурной традиции.

Тема игры воодушевила также испанского философа Х. Ортегу-и-Гассета (1889-1955). Подобно Хейзинге Ортега озабочен судьбой современной культуры, кризисным бытием личности в условиях массового общества. Путь спасения культуры он видит в сохранении духовных ценностей аристократической элиты.
Ортегу по праву называют теоретиком элиты. Свои социологические идеи он достаточно определенно выразил в небольшой по объему, но широко известной книге Дегуманизация искусства. Он склонен считать, что существуют две разновидности рода человеческого: народ, или масса, являющаяся косной материей исторического процесса . элита — особо одаренное меньшинство, творцы подлинной культуры. Предназначение лучших — быть в меньшинстве и сражаться с большинством. В течение полутора веков серая толпа претендовала на то, чтобы представлять все общество. С этим Ортега связывает все недуги Европы. По его убеждению, близится время, когда общество от политики и до искусства вновь начнет складываться, как должно, в два ордена или ранга: орден людей выдающихся и орден людей заурядных.
Жизнь людей выдающихся сосредоточена в сфере игровой деятельности.
Игра противопоставляется обыденности, утилитаризму и пошлости человеческого бытия. В произведениях испанского автора установка на игру приобретает различные оттенки: от трагического до ликующего, спортивно-праздничного чувства жизни. В Медитации о Дон-Кихоте Ортега полагает, что способ существования подлинной личности заключается в трагедии. Трагический герой — это избранник, принадлежащий духовной элите, определяющим его качеством является способность к созерцательной игре. В отличие от обывателей, герой не берет необходимость в расчет, сопротивляется привычному и общепринятому, руководствуется собственной свободой воли. Свои философские откровения Ортега завершает символически: ночью на парижском кладбище два бессмертных флоберовских пошляка Бувар и Пекюше хоронят поэзию во имя натурализма и детерминизма. Духовный кризис эпохи завершается.
Ортега, без сомнения, — один из самых глубоких интерпретаторов буржуазной действительности. Констатируя тяжелейший кризис, через который проходит современное сознание, мыслитель отмечает тончайшие его проявления. Система ценностей, организовывавшая человеческую деятельность еще каких-нибудь тридцать лет назад, утратила свою очевидность, притягательность, императивность. Западный человек заболел ярко выраженной дезориентацией, не зная больше, по каким звездам жить.
Испанский теоретик пытается найти ориентиры в хаосе культуры, лишенной внутреннего строя, его богатое воображение создает игровую утопию спортивно-праздничного отношения к жизни. Образ нового мирочувствования он раскрывает на примере нового искусства. Новое искусство (модернизм) всегда комическое по своему характеру. Не то, чтобы содержание произведения было комичным — это значило бы вновь вернуться к формам и категориям человеческого стиля, дело в том, что независимо от содержания само искусство становится игрой. Стремление же к функции как таковой возможно только в веселом расположении духа. Ортега определяет основные тенденции нового стиля: 1) тенденцию к дегуманизации, 2) тенденцию избегать живых форм, 3) стремление к тому, чтобы произведение искусства было лишь произведением искусства, 4) стремление понимать искусство как игру и только, 5) тяготении к глубокой иронии, 6) тенденцию избегать всякой фальши и, в этой связи, тщательное исполнительское мастерство,7) искусство, согласно мнению молодых художников, безусловно чуждое какой-либо трансценденции, т.е. выхода за пределы возможного опыта.
Общеродовой и наиболее характерной чертой нового творчества и нового эстетического чувства Ортега называет тенденцию к дегуманизации. Художники наложили табу на любые попытки привить искусству человеческое. Человеческое — это комплекс элементов, составляющих наш привычный мир. Художник решается пойти против этого мира, дерзко деформировать его, с тем, что изображено на традиционных полотнах, мы могли бы мысленно сжиться. В Джоконду влюбились многие англичане, а вот с вещами, изображенными на современных полотнах, невозможно ужиться: лишив их живой реальности, художник разрушил мосты и сжег корабли, которые могли бы перенести нас в наш обычный мир.
Человек, оказавшийся в непонятном мире, вынужден изобрести новый, небывалый тип поведения, создать новую жизнь, жизнь изобретенную. Эта жизнь не лишена чувства и страстей, но это — специфически эстетические чувства. Озабоченность с собственно человеческим не совместима с эстетическим удовольствием.
Ортега убеждает, что толпа верит, что оторваться от реальности для художника легкое дело. Тогда как на самом деле это самая трудная вещь на свете. Создать нечто, что не копировало бы натуры и, однако, обладало бы определенным содержанием, — это предполагает высокий дар. Новое игровое искусство элитарно. Оно доступно только одаренному меньшинству, аристократам духа.
Господство буржуазной системы ценностей, с главенствующим в ней принципом Пользы, породило у Ортеги представление, что действительность оккупирована массой обывателей. Мещанство в его глазах разрастается до размеров всего человечества. Человеческое приравнивается к бездуховному. Человеческие переживания, воспроизводимые искусством, рассматриваются как бездумно-механические, не имеющие ничего общего с художественностью. В противовес набору негативных реалий буржуазной культуры творческое воображение Ортеги конструирует мир эстетической игры как подлинного бытия духа.
Ортега приветствует тенденцию культуры, вытесняющую человеческое, слишком человеческое, поскольку должно подчиняться тому императиву, который диктует эпоха. В покорности такому велению времени Ортега видит единственную для индивида возможность устоять.
В докладе О спортивно-праздничном смысле жизни Ортега рассуждает о том, что все виды деятельности, связанные с выполнением определенных целей, являются жизнью лишь второго порядка. В отличие от этого в игровой деятельности изначальная жизненная активность проявляется непринужденно, бесцельно, свободно. Она возникает не из необходимости достижения каких-то результатов и не является вынужденным действием. Это добровольное проявление сил, порыв, не предусмотренный заранее. Ортега убежден, что человек может подняться над тоскливым миром обыденности, лишь перейдя в область неутилитарных отношений. Лучшим же примером бесцельного напряжения Ортега полагает спорт. Спортивная деятельность — изначальная, творческая, важнейшая в человеческой жизни, а труд — просто производная от нее деятельность, или осадок. Спортивность Ортеги — это не просто состояние сознания индивида, это его мировоззренческий принцип.
Общий смысл понятий игры Хейзинги и спортивности Ортеги совпадает. Вместе с тем надо заметить, что для Хейзинги эстетическая игра является прежде всего деятельностью общественной и общедоступной. Ортега же в первую очередь ставит задачу спасения культуры от восстания масс, а спасителем объявляет элиту.
В поисках альтернатив позднебуржуазной культуре, неудержимо стремящейся к самоотрицанию, теоретики создают различные игровые модели, в которых дух сам, собственными средствами смог бы удостоверять свое бытие. Еще и еще предпринимается классическая попытка решить проблемы кризиса сознания, не выходя за рамки самого сознания.

Среди теоретиков игровой культуры особое место занимает немецко-швейцарский писатель Герман Гессе (1877-1962). Его знаменитый роман Игра в бисер — глубокое раздумье о культурном бытии, о возможности сохранить духовность в царстве Игры. В образе концепции Игры в бисер получила логическое завершение эстетическая традиция снятия жизненных противоречий в сфере свободной игровой деятельности.
Роман Гессе сосредоточен на решении трех основных задач:
1) глобальная критика современной буржуазной культуры (анализ негативных аспектов феноменологии духа 20 в.),
2) актуализация классического культурного наследия (позитивная феноменология духа, органически связанная с общим критическим аспектом, включающая в себя всю европейскую культуру и перерастающая в духовный синтез Востока и Запада),
3) постановка проблемы мировоззренческого обоснования культуры (культурного синтеза). В Игре в бисер Гессе рассказывает историю несуществующей на свете провинции Касталии — особого Педагогического ведомства, — царства духовной самодисциплины и духовного достоинства, порядка и гармонии. Трудно писать о вещах несуществующих! Во введении в историю книги Гессе объясняет свою позицию: нет ничего, что меньше поддавалось бы слову и одновременно больше нуждалось бы в том, чтобы людям открывали на это глаза, чем кое-какие вещи, существование которых нельзя ни доказать, ни счесть вероятными, но которые именно благодаря тому, что благочестивые и добросовестные люди относятся к ним как к чему-то действительно существующему, чуть-чуть приближаются к возможности существовать и рождаться. Роман воспринимается как предупреждение писателя о грозящей гибели великой гуманистической культуры.
По сюжету книги Касталия отделялась от большого мира по мере того, как этот мир предавал забвению идеи Истины, Добра и Красоты и избирал для себя более ложные пути, по мере того, как общество входило в эпоху духовного кризиса, названного Гессе фельетонной эпохой. Это была в особенной мере мещанская и приверженная глубокому индивидуализму эпоха. Хаос стал ее главной чертой, мысль утратила свою чистоту и остроту, и могла создаться ситуация, что и автомобиль не тронется с места, и корабль собьется с курса. В условиях хаоса культуры возникло неудержимое стремление одуматься, вновь обрести общий язык, вернуться к упорядоченности, к добрым нравам, к истинной мере вещей, к такой азбуке и такой таблице умножения, которые не продиктованы интересами властей и не подвержены ежеминутным изменениям. Возник неимоверный голод по истине и праву, тяга к разуму, к обузданию хаоса. И в водовороте крушения родилась прекрасная Касталия.
Высшим занятием кастальцев была Игра стеклянных бус. Правила и язык Игры представляют собой разновидность высокоразвитого тайного языка, в котором участвуют самые разные науки и искусства, прежде всего математика и музыка. Игра в бисер — это игра со всем содержанием и всеми ценностями нашей культуры. Всем опытом и всеми высокими мыслями и произведениями искусства, рожденными человечеством в его творческие эпохи, всем, что последующие периоды ученого созерцания свели к понятиям и сделали интеллектуальным достоянием. Игра в бисер охватывает весь духовный космос. Мастер, владея игрой стеклянных бус, теоретически может воспроизвести все духовное содержание мира. Как у всякой великой идеи, у Игры, собственно, нет начала, она существовала всегда. Гессе находит ее прообраз во многих прошедших эпохах, например у Пифагора, у древних китайцев, на вершинах арабско-мавританской духовной жизни, у философов, романтиков и т.д. Но свою законченную форму Игра обрела в наше время. Современная культура не знала, что делать со своей духовностью, не сумела отвести духовности подобающего ей места и роль в системе жизни и государства. И Игра оказалась по ту сторону реальной культуры — замкнутый прекрасный мир, отчужденный от жизни.
Вся система Игры стеклянных бус направлена на актуализацию традиционных духовных ценностей. Писатель неоднократно говорил о том, что в своем романе он пытался возвести цитадель духу, сопротивляющемуся посягательствам бездуховной эпохи. В этом позитивный смысл игровой альтернативы кризису культуры. Но духовное, ограниченное от жизненной человеческой целостности, также обрекает культуру на вырождение, — в этом негативный смысл игровой альтернативы.
Обнаруживая заинтересованность идеей Игры, Гессе проанализировал ее возможности, искушения и опасности, стерегущие культуру на этом пути. Рассмотрев все возможные варианты, он снял игровую альтернативу как несостоятельную. Т.о., его роман стал блестящей критикой элитарного пути спасения культуры.
Подводя итог своим рассуждениям, Гессе утверждает, что об утрате ответственности за культуру свидетельствуют как отказ от суверенности духовной культуры, так и элитарная отделенность от насущных жизненных проблем. Высшее предназначение интеллигенции заключается в служении культуре и в служении обществу. (Имя главного героя романа — Кнехт, что значит Слуга.)
Игра в самом широком смысле как явление культуры обладает способностью к воссозданию разнообразных смысловых ситуаций человеческой деятельности, и эта ее особенность соответствует поисковой направленности современной западной мысли. В гессевской Игре сосредоточен прежде всего богатый опыт культурно-философского моделирования форм деятельности под знаком гуманистического идеала. Гессе сам называет Игру стеклянных бус символической и многозначительной формой исканий совершенства.
Семантическое поле Игры моделирует у Гессе в основном сферу эстетической деятельности, которая рассматривается им как деятельность, организующая все сферы жизни общества и человека на основе порядка и ясности, благочестия и гармонии. Эстетический уровень в построениях писателя по сути является выражением морально-жизненного, синтезом разрозненного многообразия духовной и материальной жизни. Мировоззренческий фундамент Игры строится на признании закономерной связи интеллектуальной, нравственной и эстетической сфер.
Гессевская модель культуры зиждется на строгой духовной иерархии. Высший принцип Кастальской провинции — стирание индивидуальности, подчинение отдельного лица Ордену. Вот рассуждение писателя по этому поводу: Если присмотреться по пристальней, то идеал этот был знаком уже с древности: образ мудреца или совершенного человека у древних китайцев, например, или идеал сократовского учения о добродетели почти не отличим от нашего идеала, да и некоторым крупным духовным корпорациям были знакомы сходные принципы, например римской церкви в эпоху ее подъема, и иные величайшие ее фигуры, скажем святой Фома Аквинский, кажутся нам, наподобие раннегреческих скульптур, скорее классическими представителями каких-то типов, чем конкретными лицами.
Гессе не приемлет буржуазного индивидуализма. Еще больше его возмущают шаблоны массовой культуры с ее пристрастиям к биографиям, в которых подробно излагаются семейная история, половая жизнь, пищеварение и сон героя и т.д. Для него достоин особого внимания лишь тот, кто благодаря природе и воспитанию дошел до почти полного растворения своей личности в ее иерархической функции, не утратив, однако, того сильного, свежего обаяния, в котором состоят ценность и аромат индивида. Конфликты, возможные между личностью и иерархией, служат пробным камнем, показывающим величие человека. Мятежники в этой системе не одобряются, но высоко чтятся фигуры воистину трагические. Когда речь идет о людях действительно образцовых, о героях, интерес к индивиду, к имени, к внешнему облику и жесту представляется Гессе дозволенным и естественным. Даже самая совершенная иерархия должна опираться на самобытные и свободные личности.
Гессевская модель культуры, как это ни парадоксально, не ориентирована на творчество. В Педагогическом ведомстве не поощряется создание новых художественных произведений, поскольку в современном хаотичном мире не может быть создано что-либо ценное. Нетворческий эпигонский дух Игры обращен к культуре прошлого, с ее чистотой и благородством. Встает важнейшая проблема толкования культуры — проблема герменевтики.
В поисках совершенства Гессе обращается к классической музыке, к музыкальному структурализму 20 в., а также анализирует различные воспитательные модели.
Гессе пытается осмыслить кризис буржуазного сознания в пределах возможностей духовной культуры, не затрагивая коренных социальных устоев общества. Он не дает ответа на многие важные вопросы современности, но неукротимая воля к истине, искренность и талант ставят его в первый ряд культурологов 20 в.


Поделиться статьей
Автор статьи
Анастасия
Анастасия
Задать вопрос
Эксперт
Представленная информация была полезной?
ДА
58.58%
НЕТ
41.42%
Проголосовало: 985

или напишите нам прямо сейчас:

Написать в WhatsApp Написать в Telegram

ОБРАЗЦЫ ВОПРОСОВ ДЛЯ ТУРНИРА ЧГК

Поделиться статьей

Поделиться статьей(Выдержка из Чемпионата Днепропетровской области по «Что? Где? Когда?» среди юношей (09.11.2008) Редакторы: Оксана Балазанова, Александр Чижов) [Указания ведущим:


Поделиться статьей

ЛИТЕЙНЫЕ ДЕФЕКТЫ

Поделиться статьей

Поделиться статьейЛитейные дефекты — понятие относительное. Строго говоря, де­фект отливки следует рассматривать лишь как отступление от заданных требований. Например, одни


Поделиться статьей

Введение. Псковская Судная грамота – крупнейший памятник феодального права эпохи феодальной раздробленности на Руси

Поделиться статьей

Поделиться статьей1. Псковская Судная грамота – крупнейший памятник феодального права эпохи феодальной раздробленности на Руси. Специфика периода феодальной раздробленности –


Поделиться статьей

Нравственные проблемы современной биологии

Поделиться статьей

Поделиться статьейЭтические проблемы современной науки являются чрезвычайно актуальными и значимыми. В связи с экспоненциальным ростом той силы, которая попадает в


Поделиться статьей

Семейство Первоцветные — Primulaceae

Поделиться статьей

Поделиться статьейВключает 30 родов, около 1000 видов. Распространение: горные и умеренные области Северного полушария . многие виды произрастают в горах


Поделиться статьей

Вопрос 1. Понятие цены, функции и виды. Порядок ценообразования

Поделиться статьей

Поделиться статьейЦенообразование является важнейшим рычагом экономического управления. Цена как экономическая категория отражает общественно необходимые затраты на производство и реализацию туристского


Поделиться статьей

или напишите нам прямо сейчас:

Написать в WhatsApp Написать в Telegram
Заявка
на расчет