ЛИТЕРАТУРНОЕ КАФЕ, посвящённоетворчеству А.А.Ахматовой.
Темамероприятия: «Я — голос ваш…»
Оформление: всерассаживаются за столами, на каждом — сеча, портрет А.А. Ахматовой, возлекоторого раскрытая книга с ее стихами.
Презентациялитературного кафе.
Пересказатьбиографию поэта всегда очень трудно. Где найти слова, которые не опошлили и неприземлили мыслей и поступков великого человека? Ведь в них, кроме обычного,прозаического содержания, заключена неповторимость, уникальностьжизни героя.
В нашемлитературном кафе об Анне Андреевне Ахматовой словами изстихотворений, писем и воспоминаний, рассказывают она сама и ее современники.
Чтец: Поэты не рождаются случайно,
Они летят на землю с высоты,
Ихжизнь окружена глубокой тайной,
Хотя они открыты и просты.
Глазатаких божественных посланцев
Всегдаоткрыты и верны мечте,
Ив хаосе проблем их души вечно светят тем
Мирам,что заблудились в темноте.
Ониуходят, выполнив заданья,
Ихотзывают высшие миры,
Неведомыенашему сознанью,
Поправилам космической игры.
Ониуходят, не допев куплета,
Когдав их честь оркестр играет туш:
Актеры,музыканты и поэты-
Целителиуставших наших душ.
Влесах их песни птицы допевают,
Вполях для них цветы венки совьют,
Ониуходят вдаль, но никогда не умирают
Ив песнях, и в стихах своих живут.
На сцену выбегаютокололитературные сплетники с портфелями и папками в руках. (Под музыкуСтравинского Петрушка).
— Вы слышали?Ахматова и Зощенко исключены из Союза писателей!
— Правильно,они давно исписались!
— Этидекадентские стишки Ахматовой никому не нужны!
— Да, выправы, коллега, соцреализмом здесь и не пахнет.
Мыни единого удара
Неотклонили от себя.
Изнаем, что в оценке поздней
Оправданбудет каждый час…
Нов мире нет людей бесслезней,
Надменнееи проще нас.
Вновь оживаеттолпа окололитературных сплетников:
-К вашему сведению, у нас возникла поэтическая Академия символизма. Еевозглавили Иванов, Блок. Мандельштам , Гумилев, Ахматова вначале были с ними, азатем создали свой Цех поэтов, свое поэтическое течение- акмеизм.
-Анна Ахматова вчера выступала в Академии. Успех полный.
-Да что она вообще собой представляет?!! Видел кто-то: туфли столетней давности, но держится, я вам скажу…
Продолжаяразговор, рассаживаются за свободные места.
Разговорвозобновляется.
— Я давно наблюдаю за ней: очень стройная, очень юная, греческий профиль…
— Да что вы все: Ахматова, Ахматова. Кто она вообще?
Подмузыку Бетховена (соната Поэтическая) звучит женский голос:
Я- голос ваш, жар нашего дыханья,
Я- отраженье вашего лица.
Напрасныхкрыл напрасны трепетанья, —
Ведьвсе равно я с вами до конца.
Вототчего вы любите так жадно
Меняв грехе и в немощи моей,
Вототчего вы дали неоглядно
Мнелучшего из ваших сыновей,
Вототчего вы даже не спросили
Меняни слова никогда о нем
Ичадными хвалами задымили
Мойнавсегда опустошенный дом.
Иговорят — нельзя теснее слиться,
Нельзянепоправимее любить…
Какхочет тень от тела отделиться,
Какхочет плоть с душою разделиться,
Такя хочу теперь — забытой быть.
Поднимаетсячеловек в военной форме:
-Забытой? Никогда … разрешите представиться: Евгений Добин, в прошлом военныйжурналист, сейчас литературовед.
Вначале 1944 года на пути к фронту я один писатель-моряк застряли на три дня вТашкенте. Спеша на вокзал, мы проходили тенистой, малолюдной улочкой. Из-заугла появились две женщины. Мы столкнулись. В одной я узнал ( по портрету)А.Ахматову. Вытянуться в струнку, отдать честь по всем правилам было деломодной секунды. В тот момент я действовал безотчетно. Два года спустя вбиблиотеке ленинградского Дома писателей Ахматова зорко вгляделась в меня иприпомнила эту встречу : Я шла с Фаиной Раневской , мы поравнялись сдвумя флотскими офицерами, один из них громко сказал : ЭтоАхматова. Раневская, кажется, была чуточку уязвлена: В первый раз узнаютне меня, а тебя.
Голоса из-застоликов:
— Большаярадость: узнали! Уехала из блокадного Ленинграда и ни одного патриотическогостихотворения.
-Неправда!
Друг за другомиз-за столиков встают чтецы- звучат стихотворения из цикла Ветер войны (под Лунную сонату Бетховена), Щели в садувырыты, Победителям, Птицы смерти в зенитестоят…, Клятва, Мужество и т. д.
Женский голос:
Мызнаем, что ныне лежит на весах
Ичто совершается ныне.
Часмужества пробил на наших часах,
Имужество нас не покинет.
Нестрашно под мертвыми пулями лечь,
Негорько остаться без крова,-
Имы сохраним тебя, русская речь,
Великоерусское слово.
Свободными чистым тебя пронесем,
Ивнукам дадим , и от плена спасем
Навеки.
Отечественнаявойна 1941 года застает меня в Ленинграде. В конце сентября, уже во времяблокады, я вылетела на самолете в Москву. До 1944 года я жила в Ташкенте, жадноловила вести о Ленинграде, о фронте. Как и другие поэты, часто выступала вгоспиталях, читала стихи раненым бойцам. В Ташкенте я впервые узнала, что такоев палящий жар древесная тень и звук воды. А еще я узнала, что такоечеловеческая доброта: в Ташкенте я много и тяжело болела. В мае 1944 года яприлетела в Москву, уже полную радостных надежд и ожидания близкой победы. Виюне я вернулась в Ленинград. Страшный призрак , притворяющийся моим городом,так порозил меня, что я описала эту мою встречу с ним в прозе.
Разговор заодним из столиков:
— Простите. Всеспорят о чеи-то, а я так и не пойму, какой была Ахматова?
— А что васинтересует: внешность или стихи?
— Все. Впрочем,Ахматова, говорят, была очень эффектной женщиной.
-Онабыла поэтом.
Ржавеетзолото, и истлевает сталь,
Крошитсямрамор-к смерти все готово,
Всегопрочнее на земле — печаль
Идолговечней — царственное слово.
Оносначала обожжет,
Какветерок студеный,
Апосле в сердце упадет
Однойслезой соленой.
Излому сердцу станет жаль
Чего-то.Грустно будет.
Ноэту легкую печаль
Ононе позабудет.
Ятолько сею. Собирать
Придутдругие. Что же!
Ижниц ликующую рать
Благослови,о Боже!
Ачтоб тебя благодарить
Ясмела совершеннней
Позвольмне миру подарить
То,что любви нетленней.
Разговор затем же столиком продолжается:
— Итак,вы хотите знать, какой была Ахматова?!!
Нашее мелких четок ряд,
Вширокой муфте руки прячу,
Глазарассеянно глядят
Ибольше никогда не плачут.
Икажется лицо бледней
Отлиловеющего шелка,
Почтидоходит до бровей
Моянезавитая челка.
Ине похожа на полет
Походкамедленная эта,
Какбудто под ногами плот,
Ане квадратики паркета.
Абледный рот слегка разжат,
Неровнотрудное дыханье,
Ина груди моей дрожат
Цветынебывшего свиданья.
-Позвольте представиться, Корней Иванович Чуковский. Анну Андреевну я знал с1912 года. На каком-то литературном вечере подвел меня к ней ее муж, молодойпоэт Николай Степанович Гумилев. Тоненькая, стройная, похожая на девочку, онани на шаг не отходила от своего мужа, который тогда, при первом знакомстве,назвал ее первой ученицей. Прошло два-три года, и в ее осанке наметиласьглавнейшая черта ее характера — величавость. Слово царственнаяприходило в голову всем, знавшим Анну Андреевну.
Человек, сидящий за одним из столиков и печатающий на машинке:
— Я,писатель Виленкин, был не скажу другом, но хорошим знакомым Анны Андреевны.Общение с ней всегда было нелегким. Трудность эта даже переходила в какую-тотяжесть. В ее беседах отсутствовала болтовня и чувствовалась какая-то невольнаяответственность за свои слова. В свои миры впускала с больой осторожностью,только на мгновенье. А вы знаете, какой у нее был постоянный тост? Выпьем за то, что мы опять сидим вместе, что мы опять встретились!
Женский голос:
Япью за разоренный дом,
Зазлую жизнь мою,
Заодиночество вдвоем
Иза тебя я пью,-
Заложь меня предавших уст,
За мертвый холод глаз,
Зато, что мир жесток и пуст,
Зато, что бог не спас.
Писательпродолжает воспоминания:
— А знакомство с Ахматовой у меня состоялось на одном званом обеде. АннаАндреевна вошла в столовую, и мы встали ей навстречу. Первое, что запомнилось,ощущение легкости маленькой, узкой руки, протянутой явно не для пожатия, но приэтом удивительно просто, совсем не по-дамски; сначала мне померещилось , чтоона в чем-то нарядном , но то, что я было принял за оригинальный выходнойкостюм, оказалось черным шелковым халатом с какими-то вышитыми дракончиками иочень стареньким. В этом странноватом халате Анна Андреевна , по-видимому,чувстсвовала себя среди нас, парадно выходных, как в самом элегантном туалете.А музыка будет?. Ей было все равно, что ставили. Но все же большевсего она любила Стравинского, Прокофьева, Моцарта, Бетховена. Часто под музыкусочиняла стихи.
Звучитпесня Вероники Долиной Формула.
Разговорза одним из столиков:
— Наверное, главной чертой Ахматовой была любовь к жизни, к людям, к близким?
— Да, она умела не только глубоко любить, но и выразить это чувство в стихах.
Непростые отношения между мужчиной и женщиной, неразделенность чувства,разлука и невстреча , все оттенки любви до страсти,раскаленной до бела.
Женскийголос:
Сжаларуки под тёмной вуалью…
Отчеготы сегодня бледна?
-Оттого, что я терпкой печалью
Напоилаего допьяна.
Какзабуду? Он вышел, шатаясь,
Искривилсямучительно рот…
Ясбежала, перил не касаясь,
Ябежала за ним до ворот.
Задыхаясь,я крикнула: Шутка
Всё,что было. Уйдешь, я умру.
Улыбнулсяспокойно и жутко
Исказал мне: Не стой на ветру
-Любовь- тайна, по мнению Ахматовой, которая может открыться далеко не всем.
Женскийголос:
Двадцатьпервое. Ночь. Понедельник.
Очертаньястолицы во мгле.
Сочинилже какой-то бездельник,
Чтобывает любовь на земле.
Иот лености или со скуки
Всеповерили, так и живут:
Ждутсвиданий, боятся разлуки
Илюбовные песни поют.
Ноиным открывается тайна,
Ипочиет на них тишина…
Яна это наткнулась случайно
Ис тех пор все как будто больна.
Женскийголос:
Этавстреча никем не воспета,
Ибез песен печаль улеглась.
Наступилопрохладное лето,
Словноновая жизнь началась.
Сводомкаменным кажется небо,
Уязвленноежелтым огнем,
Инужнее насущного хлеба
Мнеединое слово о нем.
Ты,росой окропляющий травы,
Вестьюдушу мою оживи,-
Недля страсти, не для забавы,
Длявеликой земной любви.
Женский голос:
Сколькопросьб у любимой всегда!
Уразлюбленной просьб не бывает.
Какя рада, что нынче вода
Подбесцветным ледком замирает.
Ия стану — Христос помоги! —
Напокров этот, светлый и ломкий,
Аты письма мои береги,
Чтобынас рассудили потомки,
Чтоботчетливей и ясней
Тыбыл виден им, мудрый и смелый.
Вбиографии славной твоей
Развеможно оставить пробелы?
Слишкомсладко земное питье,
Слишкомплотны любовные сети.
Пустькогда-нибудь имя мое
Прочитаютв учебнике дети,
И,печальную весть узнав,
Пустьони улыбнутся лукаво…
Мнелюбви и покоя не дав,
Подарименя горькою славой.
— Ахматоваиспользует известный еще с античности символ: выпить с кем-то из одного сосуда-выразить знак любви узнать мысли, заглянуть в душу. Вино долнжо разрушить любоеколдовство, разоблачить ложь. Вино- символ крови, животворящей жидкости. Этосимвол того, что беды и радости они будут делить на двоих. Поэтому отказ испитьиз одного стакана означает нежелание быть вместе.
Женский голос:
Небудем пить из одного стакана
Ниводу мы, ни сладкое вино,
Непоцелуемся мы утром рано,
Аввечеру не поглядим в окно.
Тыдышишь солнцем, я дышу луною,
Ноживы мы любовию одною.
Сомной всегда мой верный, нежный друг,
Стобой твоя веселая подруга.
Номне понятен серых глаз испуг,
Иты виновник моего недуга.
Короткихмы не учащаем встреч.
Такнаш покой нам суждено беречь.
Лишьголос твой поет в моих стихах,
Втвоих стихах мое дыханье веет.
О,есть костер, которого не смеет
Коснутьсяни забвение, ни страх.
Иесли б знал ты, как сейчас мне любы
Твоисухие, розовые губы.
Чтец.
— Ахматованаписала самую короткую в мире балладу Сероглазый король. Сама онаэту балладу не любила. Почему ? Неизвестно. Первым эти стихи положили на музыкуА. Вертинский. Он выступал на фоне черного бархатного занавеса , на которомбыли изображены две скрещенные руки.
(Звучит записьСероглазого короля в исполнении А.Вертинского).
Разговор застоликом продолжается:
— Судьба былабезжалостна к этой женщине. Сначала она потеряла мужа, поэта Николая Гумилева.
— Кажется, всестихотворения Ахматова пишет и о себе, и о Гумилеве.
— Это былудивительный человек. Он мечтал исследовать Африку и объединить все африканскиеплемена , создать для них общий язык. Три путешествия в Африку Гумилевпредпринял на собственные средства.
— Поэт был обвиненв причастности к контрреволюционному заговору и расстрелян. Остались его стихи.Многие из них посвящены Ахматовой.
Чтец.
Застоналот сна дурного
Ипроснулся тяжко скорбя:
Снилосьмне — ты любишь другого
Ичто он обидел тебя.
Ябежал от моей постели,
Какубийца от плахи своей,
Исмотрел, как тускло блестели
Фонариглазами зверей.
Ах,наверно, таким бездомным
Неблуждал ни один человек
Вэту ночь по улицам тёмным,
Какпо руслам высохших рек.
Вот,стою перед дверью твоею,
Недано мне иного пути,
Хотьи знаю, что не посмею
Никогдав эту дверь войти.
Онобидел тебя, я знаю,
Хотьи было это лишь сном,
Ноя всё-таки умираю
Предтвоим закрытым окном.
Голос за столиком:
— У Анны Андреевныостался сын Лев.
— Да, его постиглаучасть отца, но он, пройдя ад сталинских лагерей, все-таки выжил
Женский голос:
Чтослучилось, не пойму.
Кактебе, сынок, в тюрьму
Ночибелые глядели,
Какони опять глядят
Ястребинымжарким оком,
Отвоем кресте высоком
Ио смерти говорят.
Продолжаетсяразговор за столиком:
— Как-то Ахматовастояла в длинной очереди к тюремному окошку, чтобы передать сыну теплые вещи ипродукты. Какая-то женщина с синими губами спросила ее : Говорят, выстихи пишите? А вот об этом смогли бы написать ?.
— Да, я знаю,Ахматова ответила, что смогла бы.
Женскийголос:
Семнадцатьмесяцев кричу,
Зовутебя домой.
Кидаласьв ноги палачу —
Тысын и ужас мой.
Всеперепуталось навек,
Имне не разобрать
Теперь,кто зверь, кто человек,
Идолго ль казни ждать.
Из-за столика,который стоит рядом с портретом Ахматовой, поднимается девушка.
-Реквием… долгие годы Анна Ахматова хранила эту поэму в памяти.Чтобы в стихах, полных страдания, прозвучал измученный, но требовательный материнскийголос, необходимо было все мужество поэтессы. Трагическая исповедь, лирическоезаклинание, горестный вопль обретают эпический характер.Посвящение, написанное в марте 1940 года, рассказывает о судьбематери, у которой отняли сына: Звезды смерти стояли над нами, И безвиннаякорчилась Русь под кровавыми сапогами и под шинами черных марусь.
Горе материбеспредельно. И гнев матери беспределен. Но трагедия развертывается в Истории,и оттого остается надежда, ибо преступления влекут за собой неминуемоенаказание.
Женскийголос:
Нисына страшные глаза —
Окаменелоестраданье,
Нидень, когда пришла гроза,
Ничас тюремного свиданья,
Нимилую прохладу рук,
Нилип взволнованные тени,
Ниотдаленный легкий звук —
Словапоследних утешений.
Встает английскийкорреспондент:
— О, госпожаАхматова! Думаете ли вы, что после революции люди стали счатливее?
Жеснкий голос:
— Я не оченькомпетентна в этом, что касается счастья, об этом надо еще кого-нибудьспросить. Но одно я знаю. У нас люди научились теперь гораздо больше помогатьдруг другу, чем прежде.
Из-за столиковшумно поднимаются окололитературные сплетники:
— Да что выкричите: Ахматова, Ахматова!
— Ерунда, ничегоособенного.
— И что в нейхорошего . Я на правую руку надела перчатку с левой руки, томныестишки. Вот Маяковский — совсем другое дело : А вы ноктюрн сыгратьсмогли бы на флейте водосточных труб?.
— А знаете, чтовлюбленный Маяковский с утра до ночи читал Ахматову, читал за едой, а во времяигры в карты твердил:
Икто-то, во мраке дерев незримый,
Зашуршалопавшей листвой
Икрикнул: «Что сделал с тобой любимый,
Чтосделал любимый твой?.
Можно былопоспорить, что его обидели, если он читал:
Сколькопросьб у любимой всегда!
Уразлюбленной просьб не бывает.
Он, конечно,ревновал, когда говорил умоляющим голосом:
Но,поднявши руку сухую,
Онслегка потрогал цветы:
Расскажи,как тебя целуют,
Расскажи,как целуешь ты.
— А когда он жилодин и к нему заходили гости, Маяковский встречал их словами Ахматовой:
Я пришла к поэту в гости.
Ровнополдень. Воскресенье.
— Стих неплохой,но мысли, мысли маловато.
— Это все дляслезливых.
— Да кем онавообще была-то , эта Ахматова?
— Она была поэтом.
— АхматовскаяМуза- Муза Плача, Муза Праздника. Она хранит в себе то, без чего человеческуюжизнь нельзя назвать человеческой — слово, память, достоинство, печаль,красоту, высокую свободу человеческого общения, — хранит будущее.
Сплетникизамирают. Под музыку Шуберта звучат стихи.
Женский голос:
Аесли когда-нибудь в этой стране
Воздвигнутьзадумают памятник мне,
Согласьена это даю торжество,
Нотолько с условьем — не ставить его
Ниоколо моря, где я родилась:
Последняяс морем разорвана связь,
Нив царском саду у заветного пня,
Гдетень безутешная ищет меня,
Аздесь, где стояла я триста часов
Игде для меня не открыли засов.
Затем,что и в смерти блаженной боюсь
Забытьгромыхание черных марусь,
Забыть,как постылая хлопала дверь
Ивыла старуха, как раненый зверь.
Ипусть с неподвижных и бронзовых век
Какслезы, струится подтаявший снег,
Иголубь тюремный пусть гулит вдали,
Итихо идут по Неве корабли.
